Слова и пробелы (2005) 14 минут
голос, флейта пикколо/альтовая флейта, гобой, кларнет, бас-кларнет, фагот/контрафагот, валторна, труба, тромбон, контрабас
текст: (Further) Last Words of Dutch Schultz
Это музыка об умирании. В сети я наткнулся на монолог агонизирующего человека и был поражен тем, какую боль и хаос могут нести в себе хорошо перемешанные простые слова. Я сразу начал писать, еще не зная, кто такой Голландец Шульц, и представляя себе случайного прохожего, смертельно раненного в ходе бандитской разборки. Только полностью погрузившись в работу, я стал искать сведения о нем и, конечно, сразу узнал, с каким монстром я связался. Но было уже поздно. Я сострадал бандиту и убийце и идентифицировал себя с ним. Тем более что мне приходилось еще сильнее корежить найденный текст, который был и без того уже искорежен вероятностными алгоритмами по сравнению с оригинальной стенограммой. (Полиция хотела выведать какие-то тайны преступного мира и приставила к умирающему стенографистку. Но Шульц отвечал невпопад, беспокоился о своем судебном досье, вспоминал мелочи вроде бобового супа или своих туфель, удивлялся, как много вокруг булочников – белые халаты? И все время звал маму.)
Я сознательно делал очень скупую вещь. Количество материала минимально, а его повторяемость максимальна, хотя это совсем не похоже на минимализм. Только в самом конце останавливается круговорот агонии, и это оказывается прорывом в смерть.
Произведение написано для четвертых Пифийских игр Института Про Арте. Первым исполнителем был Александр Маноцков.